Сервантес, Мигель де

Миге́ль де Серва́нтес Сааве́дра исп. Miguel de Cervantes Saavedra (Alcázar de San Juańрес, 1547Мадрид, 23 апреля 1616) — всемирно известный испанский писатель. Прежде всего известен как автор одного из первых романов в современном понимании «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский».

Сын хирурга Родриго де Сервантеса и Леоноры де Кортинас.


Эту статью следует викифицировать.
Пожалуйста, оформите её согласно общим правилам и указаниям.

Содержание

Биография

Сервантес Михаэль Сааведра — знаменитый испанский писатель. Род. в 1547 г. в Алкале, происходил из благородного древнего рода, в котором сохранялись рыцарские предания и рассказы о славных подвигах предков.

Вследствие бедности родителей он получил скудное образование, но уже рано обнаружил сильное влечение к чтению, особенно поэтов, а вместе с тем и стремление к боевой жизни. В 1571 г., в самый разгар войны Испании с турками, он поступил в военную службу под знамена Дон-Хуана Австрийского. В лепантском сражении он всюду являлся на самом опасном месте и, сражаясь с истинно поэтическим одушевлением, получил четыре раны.

Пролежав всю зиму в мессинском госпитале, он принял участие в несчастной для испанцев тунисской экспедиции, а по возвращении оттуда со вполне сложившимися политическими взглядами и убеждениями отправился в новый поход — в Алжир. На пути туда он был взят в плен турками и привезен в Алжир, где ему пришлось переживать очень тяжелые впечатления при виде крайне жестокого обращения с пленными испанцами. Все время пребывания С. в Алжире было посвящено планам освобождения пленных и поддержанию в них патриотического чувства. Это делало его самым популярным и авторитетным лицом между своими, но усиливало надзор за ним бесчеловечно жестокого мусульманского властителя, который хорошо понимал значение своего пленника и надеялся получить за него большой выкуп, как за "важное лицо", особенно после того, как у него были найдены рекомендательные письма Дон-Хуана. Вследствие этого все его планы и замыслы оканчивались неудачей; неоднократно ему грозила смертная казнь, некоторое время он провел на галерах, но ничто не останавливало его рвения. Такую жизнь он вел до 1580 г., когда, наконец, совершился выкуп его на деньги, собранные одним монахом у купцов.

Следующие за тем три года он снова проводит в походах (в Португалии), но военная служба становится для него непосильной тягостью, и он выходит окончательно в отставку, не имея никаких средств к существованию.

Теперь начинается его литературная деятельность. За первым трудом, пасторалью "Галатея", следует большое количество драматических пьес, пользовавшихся слабым успехом, потому что ему приходилось конкурировать с Лопе де Вега, в это время, по словам С., "овладевшим католической монархией".

Для добывания себе насущного хлеба будущий автор "Дон Кихота" поступает в интендантскую службу; ему поручают закупать провиант для "Непобедимой Армады". В исполнении этих обязанностей он терпит большие неудачи, делается потом скупщиком провианта для индийского флота, по своей совершенной неспособности вести счетные дела и крайней непрактичности подвергается разным неприятностям, даже попадает под суд и некоторое время высиживает в тюрьме. Его жизнь в те годы представляла собой целую цепь жестоких лишений, невзгод и бедствий.

Посреди всего этого он не прекращает своей писательской деятельности, пока ничего не печатая. Скитания подготовляют материал для его будущей работы, служа средством для изучения испанской жизни в ее разнообразных проявлениях.

С 1598 до 1603 г. нет почти никаких известий о жизни С. В 1603 г. он появляется в Вальядолиде, где занимается мелкими частными делами, дающими ему скудный заработок, а в 1604 г. выходит в свет первая часть "Дон Кихота", имевшая громадный успех в Испании (в несколько недель разошлось 1-е изд. и в том же году 4 других) и за границей (переводы на многие языки; французское посольство в Мадриде не находит слов для выражения удивления, возбужденного этим произведением во Франции). Материального положения автора она, однако, нимало не улучшила, а только усилила враждебное отношение к нему, выразившееся в насмешках, клеветах, преследованиях.

С этих пор до самой смерти литературная деятельность С. не прекращалась: в промежуток между 1604 и 1616 гг. появились вторая часть "Дон Кихота", все новеллы, многие драматические произведения, поэма "Путешествие на Парнас" и был написан напечатанный уже после кончины автора роман "Персилес и Сигизмонда".

Почти на смертном одре С. не переставал работать; за несколько дней до смерти он постригся в монахи. 23 апреля 1616 г. окончилась жизнь, которую сам носитель ее в своем философском юморе называл "долгим неблагоразумием" и, уходя из которой, он "уносил на плечах камень с надписью, в которой читалось разрушение его надежд".

Характер

Лучший из биографов С., Шаль, характеризовал его так: "поэту, ветреному и мечтательному, недоставало житейского уменья, и он не извлек пользы ни из своих военных кампаний, ни из своих произведений. Это была душа бескорыстная, неспособная добывать себе славу или расчитывать на успех, поочередно очарованная или негодующая, неодолимо отдававшаяся всем своим порывам... Его видели наивно влюбленным во все прекрасное, великодушное и благородное, предающимся романическим грезам или любовным мечтаниям, пылким на поле битвы, то погруженным в глубокое размышление, то беззаботно веселым... Из анализа его жизни он выходит с честью, полным великодушной и благородной деятельности, удивительным и наивным пророком, героическим в своих бедствиях и добрым в своей гениальности".

Последствия

С. умер в Мадриде, куда он переехал из Вальядолида незадолго до смерти. Ирония судьбы преследовала великого юмориста за гробом: могила его долго оставалась затерянной, так как на его гробнице (в одной из церквей) не было даже надписи. Памятник ему поставлен в Мадриде лишь в 1835 г.; на пьедестале латинская надпись: "Михаилу Сервантесу Сааведре, царю испанских поэтов".

Мировое значение С. зиждется, главным образом, на его романе "Дон Кихот", полном, всестороннем выражении его разнообразного гения. Задуманное как сатира на наводнившие в ту пору всю литературу рыцарские романы, о чем автор определительно заявляет в "Прологе", это произведение мало-помалу, может быть, даже независимо от воли автора, перешло в глубокий психологический анализ человеческой природы, двух сторон нашей душевной деятельности — благородного, но сокрушаемого действительностью идеализма и реалистической практичности. Обе эти стороны нашли себе гениальное проявление в бессмертных типах героя романа и его оруженосца; в резкой своей противоположности они — и в этом заключается глубокая психологическая правда, — составляют, однако, одного человека, как одним человеком являются Фауст и Мефистофель тоже при их радикальной противоположности. Дон Кихот и Фауст односторонни в своем идеализме (характер которого, конечно, различен у С. и Гете), Санчо-Панса и Мефистофель односторонни в своем реализме; только слитие этих обеих существенных сторон человеческого духа составляет гармоническое целое. Все симпатии С. очевидно на стороне бедного рыцаря-идеалиста, каким был он сам (в чем заключается и автобиографическая сторона "Дон Кихота"). Дон Кихот смешон, изображенные гениальною кистью похождения его — если не вдумываться в их внутренний смысл — вызывают неудержимый смех; но он скоро сменяется у мыслящего и чувствующего читателя другим смехом, "смехом сквозь слезы", который есть существенное и неотъемлемое условие всякого великого юмористического создания. В романе С., в судьбах его героя сказалась в высокой этической форме именно мировая ирония — та ирония, которую, по словам Гейне (в его предисловии к иллюстрированному изданию "Дон Кихота"), "Бог создал и поселил в мире и которой великий поэт подражал в своем печатном маленьком мире". В побоях и всякого рода других оскорблениях, которым подвергается рыцарь — при некоторой антихудожественности их в литературном отношении, — заключается одно из лучших выражений этой иронии; Тургенев ("Гамлет и Дон Кихот") справедливо усмотрел "глубокий смысл" в последнем приключении этого рода — топтании Дон Кихота незадолго до его смерти стадом свиней: "попирание свиными ногами встречается всегда в жизни Дон Кихотов — именно перед ее концом; это последняя дань, которую они должны заплатить грубой случайности, равнодушному и дерзкому непониманию. Это пощечина фарисея. Потом они могут умереть. Они прошли через весь огонь горнила, завоевали себе бессмертие — и оно открывается пред ними". Тургенев отметил еще один очень важный момент в романе — смерть его героя: "в это мгновение все великое значение этого лица становится доступным каждому. Когда бывший его оруженосец, желая его утешить, говорит ему, что они скоро отправятся на рыцарские похождения, "нет, — отвечает умирающий, — все это навсегда прошло, и я прошу у всех прощения; я уже не Дон Кихот, я снова Алонзо добрый, как меня называли — Alonso el Вuеnо". "Это слово, — продолжает Тургенев, — удивительно; упоминовение этого прозвища, в первый и последний раз, потрясает читателя. Да, одно это слово имеет еще значение пред лицом смерти. Вес пройдет, все исчезнет, высочайший сан, власть, всеобъемлющий гений — все рассыпается прахом, "все великое земное разлетается как дым"; но добрые дела не разлетятся дымом; они долговечнее самой сияющей красоты; все минется, — сказал апостол, — одна любовь останется". К этой "любви", обнимающей собою все человечество, следует прибавить еще, как одну из существенных основ романа, стремление к свободе духа, свободе совести, лежавшее в натуре автора. "Свобода, Санчо, — говорит Дон Кихот своему оруженосцу, — драгоценнейшее благо, дарованное небом человеку. Ничто не сравнится с ней: ни сокровища, сокрытые в недрах земных, ни те, что скрыты в глубине морской. За свободу и честь человек должен жертвовать жизнью, потому что рабство составляет величайшее земное бедствие. Ты видел изобилие и роскошь, окружавшие нас в замке герцога. И что же? Вкушая эти изысканные яства и замороженные напитки, я чувствовал себя голодным, потому что не пользовался ими с той свободой, с какой я пользовался бы своею собственностью: чувствовать себя обязанным за милости значит налагать оковы на свою душу". Независимо от высокого психологического значения роман С. очень важен в чисто национальном отношении: он выразил все, что есть своеобразного в характере испанского народа, лучше всяких описаний познакомил нас с его особенностями, нравами, типами, явившись своего рода судом над тогдашнею Испанией. Историко-литературное значение "Дон Кихота" в том, что он нанес буквально смертельный удар рыцарскому роману, получившему в то время в Испании и всей Европе громадное и пагубное распространение. — Менее известны, но тем не менее принадлежат к истинным сокровищам повествовательной литературы "новеллы" С., часть которых вошла в состав "Дон Кихота". Независимо от своего художественного достоинства они имеют по отношению к испанской литературе важное историко-литературное значение: они проложили новый путь, устранив господствовавшие до тех пор в испанской беллетристике иноземные влияния. Некоторые из них ("Неосторожный любопытный", "Ревнивый эстремадурец" и др.) имеют характер общий, психологический; другие, далеко превосходящие первую категорию своим достоинством и значением, представляют, по собственному определению автора, "социальные метаморфозы", стоящие гораздо выше "Метаморфоз" Овидия, изображают разные бытовые стороны и явления тогдашней Испании и в своей совокупности могут быть названы "Социальною комедией" в полном смысле этого слова, выводя на сцену преимущественно низший класс и притом в темных сторонах его быта как последствиях неудовлетворительности социального порядка. Таковы новеллы "Ринконето и Кортадильо", где изображен организованный мир севильских воров, мошенников, нищих в связи с тогдашним положением испанской юстиции; "Гитанилла", где описан быт цыган, тоже отщепенцев общества, с симпатическими сторонами их натуры; "Разговор двух собак", которые представляются автору людьми, служащими обществу, но для себя не находящими себе в нем места. Везде С. остается верным действительности, которую он благодаря тонкой наблюдательности и гениальному дарованию воспроизводит с недосягаемою часто художественностью. — В области драматической поэзии (до нас дошли только три трагедии С.; остальные, как и все восемь его комедий, потеряны) С. стоит менее высоко как художник; он держится здесь чисто тенденциозной почвы и театр избирает как трибуну, с которой может проповедовать правительству и народу то, что ему близко, как горячему патриоту. Так, пьеса "Жизнь в Алжире" написана под свежим впечатлением всего пережитого им и его соотечественниками в турецком плену; тут мы встречаем насильственное обращение христианских детей в мусульманство, пытки и казни, постоянные энергические воззвания к публике, призыв к общему братству, обращение к севильской аристократии, даже к королю Филиппу; справедливо было замечено, что это "не создание искусства, а подвиг честного человека". То же должно сказать и о трагедии "Алжирские галеры", отчасти и о пьесе "Нуманция", сюжет которой составляет трагическая судьба исп. города Нуманции, 14 лет выдерживавшей осаду римлян и принужденной к сдаче только голодом, а цель — возбудить патриотизм в современниках примерами прошлого. Но и между драматическими произведениями С. находятся истинные жемчужины — его "интермедии", где критика находит отражение того "божественного" юмора, которым проникнут "Дон Кихот". Здесь перед нами такое же художественное воспроизведение действительной жизни, какое мы видим в "Новеллах" (число интермедий 8; заглавия: "Судья по бракоразводным делам", "Бискаец-самозванец", "Бдительный страж", "Ревнивый старик", "Избрание алкадов", "Театр чудес", "Саламанкская пещера", "Два болтуна"). На этом пути С. является тоже реформатором, но здесь он действует и теоретически, требуя (в своих рассуждениях по этому предмету) самостоятельной и чистой свободы искусства, которая не подчинялась бы никаким традиционным притязаниям школы, и постоянно стремясь освободить испанский театр от лежавшего на нем гнета вульгарности. "Он пользовался театром, как великий человек, сперва для того, чтобы обращаться к своему народу, как это делали Аристофан и Данте, впоследствии для того, чтобы создать театр философский. Всегда, с самого начала до конца, им управляла идея политическая или идея художественная, всегда его воодушевляло высоко честолюбивое стремление — сделать из прогресса сцены прогресс национальный".

П. Вейнберг.

См. также

Ссылки

 
Начальная страница  » 
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Home